тел.8-3822-234-544

e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

адрес: 634059,
г.Томск, пр-т Мира 50
оф 301




Рейтинг@Mail.ru

Авторизация






Забыли пароль?
Апелляционная жалоба от 15.03.2015 г. Ирисбаева Александра Аркадьевича на Решение Томского районного суда Томской области от 10 марта 2015 года по делу № 2-49/2015 Версия для печати

 

 Смотрите отзыв от 29 апреля 2015 года представителя Евсеева Н.К. и третьего лица В.А.Еремина на апелляционную жалобу Ирисбаева А.А. от 15.03.2015 г.

 

В Томский областной суд

г. Томск, пер. Макушина, д. 8

от Ирисбаева Александра Аркадьевича

Томская область, Томский район,

пос. Зональная Станция, ___

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА

на Решение Томского районного суда Томской области от 10 марта 2015 года по делу № 2-49/2015

 

I. Евсеев Николай Кузьмич в лице Ерёмина Виктора Андреевича обратился в Октябрьский районный суд с иском к Ирисбаеву Александру Аркадьевичу с иском о расторжении договора купли-продажи недвижимого имущества от 13.09.2011г., а также о взыскании «убытков» в размере 9 031 200 рублей, судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 53 556 рублей. В нарушение требований ГПК РФ ни в исковом заявлении, ни в ходе рассмотрения дела Евсеев и Ерёмин не указали, в защиту каких именно прав Евсеева или его законных интересов подан иск. Однако Октябрьский районный суд не обратил на это внимание и принял исковое заявление к производству, чем грубо нарушил процессуальные права Ирисбаева Александра Аркадьевича, что привело к вынесению незаконного решения, так как без указания на защищаемые права (охраняемые законом интересы) у суда даже гипотетически нет правовой возможности разрешить вопрос о том, какие разрешенные законом способы защиты права подлежат применению, а соответственно правомочно ли истец просит применить один из них. Любое рассмотрение дела по существу при таких обстоятельствах становится для суда невозможным. Это фундаментальное формально-логическое основание самой возможности правосудия, которое при вынесении указанного решения отсутствовало.

В стадии подготовки дела к рассмотрению по существу после принятия иска к производству Октябрьский районный суд г. Томска передал рассмотрение дела в Томский районный суд Томской области по месту жительства ответчика. Таким образом Томский районный суд оказался в ситуации, когда уже не мог повлиять на содержание искового заявления путем оставления его без рассмотрения до устранения такого существенного недостатка, как отсутствия в иске указания на то, какие именно права или законные интересы истца подлежат защите.

II. В судебном заседании Ерёмин, действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности, выданной на его имя Евсеевым от искового требования о расторжении договора купли-продажи недвижимого имущества отказался в полном объеме. Отказ истца в лице его представителя от искового требования судом принят, о чем вынесено соответствующее определение.

Однако, еще до принятия судом отказа от искового требования Ирисбаев обратился в суд со встречным иском к Евсееву и к самому Ерёмину о признании односторонней сделки - «Требования о расторжении договора купли-продажи недвижимого имущества от 13.09.2011» от 14.08.2014, недействительной. Встречный иск был принят к производству.

В обоснование первоначально заявленного искового требования Ерёмин в письменном заявлении, а так же в судебном заседании указал, что Ирисбаевым (продавец) и Ерёминым (покупатель) якобы был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества: нежилых помещений, общей площадью 331,8 кв.м., номера на поэтажном плане: п085-п087, п090-п094, п096, расположенного на этаже - подвал, по адресу: г. Томск, ул. рабочая, На по цене 5640000 рублей; и нежилых помещений, общей площадью 94,2 кв.м., номера на поэтажном плане: ц059-ц063, расположенных на этаже -цоколь, по адресу: г. Томск, ул. рабочая, На по цене 3391200 рублей. Общая цена договора по утверждениям Ерёмина составила 9031200 рублей.

Игнорируя и нормативное и доктринарное понимание того, что условием договора является только такое его положение, которое выражает принятие сторонами на себя гражданских прав и обязанностей, или принятие ими на себя прекращения гражданских прав и обязанностей, или принятия ими на себя изменения своих гражданских прав и обязанностей, Ерёмин делал утверждения, что одним из условий договора является запись в пункте 2.6, что «На момент подписания настоящего договора Покупатель полностью оплатил стоимость нежилых помещений». Представитель Ирисбаева в судебном заседании возражал против квалификации указанной записи как условия договора, а также заявлял о недействительности договора (если он вообще заключался) в этой части.

В порядке развернутого обоснования этой своей позиции представитель Ирисбаева, выступая тем самым и в защиту российского правосудия против обвинений в его фантасмагоричности, указывал, что правы те критики российской судебной практики, которые говорят, что условием договора подобные записи могут признаваться только в том случае, если данные записи в договоре являются выражением воли сторон по распространению действия договора на ранее сложившиеся между сторонами фактические отношения по пункту 2 статьи 425 ГК РФ. Для этого ранее сложившиеся отношения должны быть указаны конкретно, например, должно быть указано, что де тогда-то и там-то переданные денежные средства, передача которых подтверждается тем-то и тем-то считаются переданными в уплату цены по настоящему договору. То есть, ранее сложившиеся отношения должны быть описаны конкретно и предметно и у сторон не должно быть расхождений в понимании какие именно отношения подразумеваются. Отступление от такого подхода не может быть признано и обычаем делового оборота, ибо это одновременно есть отступление от закона.

В риторике давно выработаны рекомендации иллюстрировать теоретические положения, конкретными примерами. В данном случае лучшей иллюстрацией является выражение лиц опытных юристов, действующих в России иностранных консалтинговых, компаний, и судей международных третейских судов, когда они видят в российских договорах или их проектах записи, подобные содержанию пункта 2.6 «Договора купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года: это выражение крайней брезгливости к тому, что они наблюдают. Надоело наблюдать их ужимки, перемигивания и кручение пальцами у висков при чтении решений российских судов по указанным аспектам. Почему подходы к правовому оформлению сделок по внешнеэкономической деятельности (ВЭД) и к их оценке должны отличаться от регулирования сделок между резидентами?!

Суд первой инстанции, не только не дал надлежащей оценки позициям сторон по указанному обстоятельству, но и не отразил в оспариваемом решении изложенной выше позиции ответчика по первоначальному иску. То есть суд не оценивал конкретно выраженную и сформулированную позицию, изложенную в протоколах судебных заседаний. Что он тогда вообще оценивал в этом аспекте? ЧТО?!

Соответственно решение суда первой инстанции в этой части необоснованно и не законно, не основано на всестороннем исследовании материалов и обстоятельств дела. Более того, эта позиция, а это именно позиция(!), деформировала все представление о предметах доказывания и распределении бремени доказывания как по первоначальному, так и по встречному иску. Закон требовал, чтобы Ерёмин и Евсеев доказали, что до заключения договора было некое конкретное по хронотопу (времени и месту совершения) действие по передаче Евсеевым денег Ирисбаеву, однако они отказались от доказывания этого. Повторю: Евсеев сделал заявление (неоднократно!) в судебном заседании, что отказывается доказывать это обстоятельство в его конкретике. Он заявлял, что это доказывается пунктом 2.6 указанного договора, одновременно отказался комментировать то, указанное представителем Ироисбаева обстоятельство, что до заключения договора (если он заключался) не было и не могло быть никакого обязательства по уплате цены договора, а если деньги передавались, устанавливаются обязательства из ст. 1102 ГК РФ.

Между тем, именно к обязанности именно истца по первоначальному иску, утверждающему в исковом заявлении, что цена («стоимость» языком первоначального иска) договора была Евсеевым уплачена, относится доказывание без малейшего апеллирования к пункту 2.6. договора, что передача денег имела место до «заключения» договора. При этом, он должен был доказать, что передача денег повлекла конкретные правовые последствия именно в силу факта этой передачи, и эти правоотношения существовали до момента заключения договора. Договор купли-продажи не может исполняться ранее, чем он вообще заключен. В том числе в части уплаты цены. Соответственно в связи с передачей денег до заключения договора и при отсутствии между сторонами к моменту передачи денег иных правоотношений устанавливаются обязательства из неосновательного обогащения: лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ. И, между прочим, согласно пункту 4 статьи 1109 ГК РФ предусмотрено, что не подлежит возврату имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

Таким образом, для суда первой инстанции из картинки событий по версии истца по первоначальному иску не могло не следовать, что если до заключения договора и была передача денег, то это не была уплата цены этого договора купли-продажи, а это было действие, повлекшее установление обязательств именно из неосновательного обогащения. Соответственно, суд первой инстанции, опять же без какой-либо апелляции к пункту 2.6 договора купли-продажи, должен был определить хронотоп (момент и место) установления этих прав и обязанностей сторон из неосновательного обогащения. А доказать их обязан именно истец по первоначальному иску. Который громогласно в судебном заседании отказался это делать!

Тут главное понять различия между правовыми институтами «распространение договора на ранее сложившиеся отношения», «новация» и «зачет». Все они требуют, прежде других - от суда, конкретного представления о хронотопе. Выше уже указано, что содержание пункта 2.6 договора не является обращением действия договора на конкретные ранее сложившиеся между сторонами отношения, что уже по этому он не действителен, а также, что ни у кого нет права включать в текст документа «договор» записи, которые по своей правовой природе не являются действием, направленным на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. То есть того, что не поглощается нормативно установленными представлениями о сделке. К сожалению в российской правоприменительной практике, в том числе при осуществлении правосудия, нарастает тенденция уклоняться от расстановки точек над 1 в этом вопросе. Я не согласен поддерживать эту тенденцию, дискредитирующую правовую культур России.

В связи с этим предлагаю суду апелляционной инстанции ознакомиться с действительно не противоречащей закону и формальной логике в части, значимой для правильного разрешения дела, методологией разграничения правовых институтов «распространение договора на ранее сложившиеся отношения», «новация» и «зачет».

V. Начнем с зачета. Предположим, Евсеев, не имея подписанного с Ирисбаевым какого-либо договора передал ему деньги. Предположим, ...и оставим пока в стороне вопрос о психической вменяемости Евсеева в случае реального совершения таких действий. На момент передачи никаких правоотношений между ними нет. Соответственно передача устанавливает правовые последствия, оговоренные в статье 1102 ГК РФ: обязательства из неосновательного обогащения Ирисбаев обязан (кроме случаев оговоренных в статье 1109 ГК РФ) возвратить эти денежные средства Евсееву.

Если они действительно встречались 13 или 14 сентября 2011 года (а от доказывания этого Евсеев и Ерёмин также отказались, сделав соответствующее заявление в суде, что отражено в протоколах судебного заседания и заключили «Договор купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года и именно с ценой договора в 9 031 200 рублей, то... То прекращение встречных требований Ирисбаева к Евсееву по уплате цены договора и Евсеева к Ирисбаеву по возврату неосновательного обогащения могло быть оформлено только конкретным по содержанию соглашением о зачете или заявлением одной стороны о зачете. Документов о таком зачете, подтверждающих уплату цены истцом по первоначальному иску суду не предоставлено. Их вообще не существует, потому, что я их не подписывал и не получал, как не получал и денег от Евсеева. Никогда и никаких. Содержание пункта 2.6 договора, как и содержание противоречащих ему и содержащих указание на незавершенное событие с использованием незавершенной формы глагола «вносится» пунктов 2.2 и 2.4 договора не отвечает требованиям закона, предъявляемым к сделки по зачету встречных однородных требований. Более того, это идиотизм предполагать, что возможно заявление моего требования об уплате цены договора до того, как этот договор подписан и установил правовые основания такого требования. Ещё раз. Совпадение в одном документе «договор» установление обязательства и прекращение этого же обязательства зачетом со встречным однородным требованием не возможны. Иного понимания закон не допускает, и никакая пресловутая «свобода договора» здесь не может быть применена, так как обязательства, установленные в один момент на будущее, не могут быть прекращены в этот же момент. Таков закон, его логика и дух. Таков смысл статьи 307 ГК РФ, определяющей понимание обязательства. «...Утром стулья, вечером деньги...».

Таким образом, никакого зачета встречных однородных требований в договоре не только не было выражено, но и не могло быть выражено.

VI. Теперь о новации. Надлежит помнить, что согласно статье 414 ГК РФ закон говорит именно о новации обязательства, а не о новации обязанности. Под обязательством согласно статье 307 ГК РФ понимается такое правовое отношение сторон, в силу которого в будущем одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право в будущем требовать от должника исполнения его обязанности. Содержание пункта 2.6 договора, как и содержание противоречащих ему и содержащих указание на незавершенное событие с использованием незавершенной формы глагола «вносится» пунктов 2.2 и 2.4 договора не отвечает требованиям закона о новации уже потому, что носят констатирующий характер в отношении якобы произошедших в прошлом событий.

При этом в любом соглашении о новации разумно ожидать указания на то, какое именно первоначальное обязательство заменяется новым обязательством. В указанных частях текста документа «Договор купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года такого указания нет.

VII. Переходя к расширенному анализу и доказыванию неприменимости пункта 2 статьи 425 ГК РФ к оценке доказательств по делу, акцентируем внимание на том, что суд первой инстанции в обжалуемом решении вообще не обосновал ссылками на нормы права свою позицию, что «Договор купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года является заключенным в части оценки указанных противоречий пункта 2.6 договора с пунктами 2.2 и 2.4 договора. Также суд первой инстанции не дал надлежащей нормативно обоснованной оценки доводам представителя Ирисбаева А.А., что констатирующие утверждения не являются по своей правовой природе частями договора как сделки, не являются, таким образом, условиями договора и не имеют правовых последствий, если включены в текст договора как документа.

Построчный анализ нарушений логики в оспариваемом решении в связи с его чрезвычайной объемностью еще не готов и будет предоставлен в порядке дополнения доводов апелляционной жалобы заблаговременно до рассмотрения её судом апелляционной инстанции. Но, забегая вперёд, на одном фрагменте оспариваемого решения придётся остановиться сейчас. Процитируем этот фрагмент на странице 6 оспариваемого решения: «По мнению суда, включение в договор купли - продажи имущества положения (п.2.6 договора), констатирующего факт уплаты покупателем продавцу покупной цены за приобретаемое имущество и подписания сторонами такого договора не может свидетельствовать о его недействительности в целом, либо данного его положения». Суд первой инстанции не только не учёл, что если передача денег имела место до заключения договора, то повлекла установление обязательств из неосновательного обогащения, но и не дал нормативного обоснования своему «мнению». Более того, суд первой инстанции вообще возможно не понял, что согласно позиции представителя ответчика-истца оценка на предмет действительности или недействительности частей текста договора как документа, не являющих по своей правовой природе условиями договора как сделки, не наделено законом правовым значением. Что такая оценка согласно закону невозможна, что нормативно определенное в своем значении понятие недействительности согласно статьям 153, 155 и 156 ГК РФ применимо только к действиям, направленным на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Констатирующие «.положения» текстов договоров как документов не являются действием, направленным на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. То есть не могут являться предметом оценки на предмет их действительности или недействительности по нормам § 2 главы 9 ГК РФ. Прошу суд апелляционной инстанции аутентично понять данную позицию стороны ответчика-истца, основанную на самом простейшем формальнологическом анализе (соотнесение по роду и виду) текста закона.

Далее сделаем утверждения: 1) не на любые сложившиеся ранее между сторонами отношения может быть обращено действие договора; 2) ранее сложившиеся отношения могут составлять какое-либо обязательство, либо «лежать вне правового поля» и какого либо обязательства; 3) обязательства прекращаются только по основаниям, предусмотренным законом, прежде всего путем исполнения обязанностей; 4) распространение действия договора на ранее сложившиеся между сторонами обязательства должно содержать в качестве «подусловия» разрешение вопроса о прекращении ранее сложившегося между сторонами конкретного по своей правовой природе и составу обязательства; 5) ни пункт 2.6, ни иные части текста «Договора купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года не содержат условия о прекращении ранее сложившегося между сторонами обязательства из неосновательного обогащения и не содержат указаний на момент установления и иные составляющие этого обязательства. Таковы правовые факты.

Ни Верховный суд СССР, ни Верховный суд РФ, ни ВАС РФ никогда не обобщали практику по спорам, затрагивающим распространение действия договора на ранее сложившиеся отношения. Никаких обязательных к применению указаний в этой части они не давали, более того, никогда не высказывали позиций, противоречащих пяти сделанным нами утверждениям.

Распространение действия договора на ранее сложившееся между сторонами отношения как одно из условий договора как сделки не может не быть каким-либо из трех действий по установлению (1), изменению (2) или прекращению (3) гражданских прав и обязанностей. Пункт 2.6 текста «Договора купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года этим критериям не соответствует. В том числе не содержит указания на прекращение ранее установившегося обязательства из неосновательного обогащения. Этим и отличается «констатация» от сделки как «направленного действия». Текст пунктов 2.6, 2.2 и 2.4 «Договора купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года не является таким направленным действием. С тем же правовым эффектом стороны договора могли бы констатировать, например, что цвет кремлевских стен зелёный...

VIII. Обобщим. В пунктах 2.6, 2.2 и 2.4 «Договора купли-продажи недвижимого имущества» от 13.09.2011 года не выражена воля сторон на совершение действия как сделки. У Ирисбаева Александра Аркадьевича вообще такой воли не было. Из текста рассматриваемого договора нет никаких законных и логических оснований усматривать, что Евсеев уплатил Ирисбаеву цену недвижимого имущества. Утверждение Евсеева и Ерёмина об уплате цены ссылками на договор не доказаны. Суд первой инстанции неправильно оценил указанные обстоятельства, и нормативно не обосновал свою оценку.

IX. Также Евсеев и Ерёмин ссылались как на доказательство оплаты на «Справку» от 14.09.2011 года. Поддерживаем ранее сделанные утверждения, что справка фальсифицирована и будем ходатайствовать о проведении ее технической экспертизы, от чего временно отказались по причине отсутствия финансовых средств на момент рассмотрения дела судом первой инстанции.

Пока же констатируем, что наличие справки не снимает с Евсеева обязанности предъявить предусмотренное законом доказательство уплаты цены: расписку.

X. Отказав в удовлетворении встречного иска, суд первой инстанции не дал оценки и половине доводов стороны ответчика-истца. Просим их оценить в полном объеме, они изложены в протоколах судебных заседаний.

Суд первой инстанции рассмотрел иск Евсеева и встречный иск в открытом судебном заседании 10.03.2015 года и частично удовлетворил исковые требования Евсеева по первоначальному иску, а именно постановил взыскать с Ирисбаева Александра Аркадьевича в пользу Евсеева Николая Кузьмича некие «убытки» 3 391 200 рублей и судебные расходы в сумме 25 156 рублей, при этом в удовлетворении встречного иска суд первой инстанции отказал. Мотивированное решение в окончательной форме изготовлено 16.05.2015 года.

На основании изложенного выше и пункта 2 статьи 328 ГПК РФ прошу отменить Решение Томского районного суда Томской области от 10 марта 2015 года по делу № 2-49/2015 и принять по делу новое решение об отказе Евсееву Николаю Кузьмичу в удовлетворении его искового требования о взыскании убытков по первоначальному иску в полном объеме, а также об удовлетворении встречного искового требования Ирисбаева Александра Аркадьевича в полном объеме.

Прилагаются:

1) квитанция об уплате государственной пошлины с апелляционной жалобы;

2) две копии настоящей апелляционной жалобы.

 

15.03.2015

А.А.Ирисбаев